"Мам, за что?": история убитой годовалой девочки и матери-убийцы в Забайкалье (18+)

ChitaMedia, 22 сентября. Она прожила всего один год. Год, в котором должны были быть первые шаги, слова, игры и мамины руки, а вместо этого остались больница, тяжёлые травмы и смерть. Историю маленькой девочки разбирали Забайкальском краевом суде не долго — месяц. На скамье подсудимых мать, которую обвиняют в убийстве собственного ребёнка. Женщина вину не признаёт и говорит, что не хотела убивать дочь.

За несколько недель судебного процесса перед слушателями постепенно складывалась страшная и противоречивая картина последних месяцев жизни девочки. Врачи рассказывали о её критическом состоянии, тяжёлых ожогах и прежних проблемах со здоровьем. Свидетели вспоминали события последних дней, а в показаниях матери обнаруживаются противоречия. Одни вопросы уже получили ответы, другие остаются открытыми.

Что происходило с ребенком дома до того, как она попала в больницу? Почему возникла версия об отравлении уксусом и что говорила об этом мать? И главное — как ребёнок оказался в ситуации, которая закончилась его смертью?

Это история не только о судебном деле. Это история одной маленькой жизни, которая закончилась слишком рано, и семьи, внутри которой трагедия стала предметом расследования и судебного разбирательства. История, в которой пока гораздо больше вопросов, чем простых ответов. ИА ChitaMedia собрало всю историю этого дела — от первых тревожных событий до показаний в суде и финала процесса.

Что известно о подсудимой?

Подсудимая — 28-летняя забайкалка. Не замужем, но 6 лет прожила в гражданском браке с мужчиной, с которым у нее есть общие дети. При этом в свидетельстве о рождении погибшей годовалой девочки мужчина отцом не записан. Почему так произошло, он объяснить не смог. Всего у женщины трое детей: старшему сыну 3 года, дочери, которую теперь уже не вернуть, был всего год. Еще одного сына женщина родила уже в СИЗО, куда попала после задержания по делу об убийстве дочери.

Живет женщина в городе Балей. У нее есть школьное девятиклассовое образование. При этом на одном из заседаний подсудимая сама рассказала суду, что не умеет читать и писать. Впрочем, в процессе она отвечает на вопросы и, как правило, понимает, о чем ее спрашивают. Если какая-то юридическая формулировка оказывается непонятной, ей помогает адвокат и объясняет ее смысл.

Говорит женщина простым языком — короткими фразами, без сложных конструкций, иногда используя просторечные выражения. Это особенно заметно на фоне юридических и медицинских формулировок, которые звучат в суде: причинение вреда здоровью средней тяжести, умышленное причинение смерти малолетнему с особой жестокостью, закрытая черепно-мозговая травмы, термические ожоги. При этом проведенная судебно-психиатрическая экспертиза признала женщину вменяемой.

«Мам, за что?»: история убитой годовалой девочки и матери-убийцы в Забайкалье (18+). Фото: Виктории Михайлюк / Забайкальский краевой суд

Семья, о которой врачи уже знали

Педиатр Наталья Бибикова рассказала суду, что впервые увидела девочку осенью 2024 года, когда той было около двух месяцев. Ребенка тогда госпитализировали в тяжелом состоянии. Она была сильно истощена — весила меньше 3 кг, причем ее масса оказалась даже ниже той, с которой она родилась. На лице врачи обнаружили гематомы и ссадины.

По словам Бибиковой, именно тогда она впервые зафиксировала признаки ненадлежащего исполнения родительских обязанностей. Информацию направили в полицию, прокуратуру и органы опеки.

При этом врач отдельно отметила: если бы семья находилась на соответствующем учете, больница должна была получить об этом информацию. Но таких сведений у медиков не было. По словам Бибиковой, мать тогда практически не интересовалась состоянием дочери и плохо шла на контакт. Объяснения повреждений звучали бытовым образом: синяки под глазами женщина связывала с роддомом, а ссадины — с бутылочкой или соской.

"Было полное безразличие. Мама не приходила и не интересовалась ребенком", — сказала педиатр в суде.

В июле 2025 года девочка снова обращалась за медицинской помощью — на этот раз с респираторным заболеванием. А 22 августа, как следовало из показаний медиков, при осмотре видимых травм у ребенка не было. Через несколько дней ситуация изменилась.

Последние дни жизни девочки

Согласно обвинению, всё началось 27 августа. В тот вечер мать во время массажа якобы резко потянула дочь за левую руку. Девочка заплакала, а позже у неё диагностировали перелом плечевой кости. Сама подсудимая с таким объяснением не согласна. Она рассказывала, что рука ребёнка застряла в перекладинах детского стульчика для кормления.

Через два дня, как считает следствие, ситуация повторилась уже в бане: женщина несколько раз ударила дочь по голове металлическим ковшом. Затем завернула ребёнка в полотенце, принесла домой и положила на диван. Следствие считает, что после этого мать резко потянула полотенце, из-за чего девочка упала на пол и ударилась головой и спиной, а затем получила ещё несколько ударов кулаком по голове.

Некоторые из этих действий подсудимая в суде подтверждала, но объясняла иначе и настаивала, что убивать дочь не собиралась.

На следующий день, по версии обвинения, девочку трижды облили кипятком. Ожоги были на лице, шее и груди. Позже, как следует из материалов дела, с повреждённых участков женщина стала сдирать кожу, а после сжигать её в печке.

И вот здесь уже очень сложно воспринимать происходящее просто как последовательность пунктов из обвинительного заключения. Речь идёт о годовалой девочке. Она не могла сама выйти из дома, обратиться за помощью или хотя бы объяснить взрослому, насколько сильно ей больно.

Последним в этой последовательности стало 31 августа. Следствие считает, что мать добавила в бутылку с детской смесью около 50 мл уксусной кислоты и дала её ребёнку. Позже, по версии обвинения, уксусом же протирала повреждённую кожу.

"Она просто зашла по пути"

Утром 1 сентября девочка находилась в предреанимационном состоянии и была подключена к аппарату искусственной вентиляции легких. На ее теле врач Наталья Бибикова увидела глубокие ожоги. Медики пытались спасти ребенка, но сделать этого не удалось. В 15:20 девочка умерла. Ей был всего год.

Мать пришла в больницу примерно между 10 и 11 часами утра, когда дочь еще была жива. Бибикову вызвали в приемное отделение — женщина хотела узнать о состоянии ребенка. Однако разговор оказался недолгим. По словам педиатра, мать вскоре ушла и в палату к дочери не пошла.

"У нее не было желания остаться с ребенком, она была спокойная и не плакала. В палату к ребенку она не пошла. Было такое чувство, что она просто зашла “по пути”", — рассказала Наталья Бибикова.

Что показала экспертиза

Травмы ребенка оказались гораздо серьезнее, чем перелом руки и ожоги. Судебная экспертиза установила тупую травму головы, полученную в результате не менее трех воздействий тупым предметом. У девочки была закрытая черепно-мозговая травма, переломы костей черепа, частичное разрушение мозжечка, кровоизлияния в мозг, гематомы и кровоподтеки в области затылка.

Ожоги занимали около 25–30% поверхности тела. Они находились на голове, шее и туловище. Повреждения обнаружили также в области рта, пищевода и желудка.

При судебно-химическом исследовании уксусную кислоту обнаружили не только в пищеводе и желудке. Ее следы нашли в легком, печени, почках, желчном пузыре и коже. Кроме того, специалисты выявили острый гнойный бронхит и бронхиолит, гнойную пневмонию и выраженный отек легких.

Еще одна травма — перелом плечевой кости — могла быть получена примерно за шесть-восемь дней до смерти. Эксперты также зафиксировали дополнительные кровоподтеки на туловище и предплечье.

Прокурор зачитывала всё это в зале суда довольно спокойно, как и положено человеку, который представляет обвинение. Я слушала и смотрела на подсудимую.

Она сидела практически без выражения лица. И вот это, пожалуй, одна из тех деталей, о которых мне хочется сказать отдельно, хотя в судебном материале подобные вещи всегда приходится отделять от фактов. Я не знаю, что происходило у этой женщины внутри. Человек может переживать трагедию совсем не так, как ожидают окружающие. Поэтому я не могу утверждать, что она не чувствует боли или раскаяния. Но я была там и видела её реакцию.

Когда зачитывали площадь ожогов, переломы, повреждения внутренних органов, отравление, обстоятельства последних дней жизни ребёнка, на лице женщины почти ничего не менялось. Не было заметно ни слёз, ни какой-то очевидной эмоциональной реакции.

Мне не было видно раскаяния. Возможно, оно есть. Возможно, она просто не показывает его. Но лично у меня после этого заседания осталось именно такое впечатление. И, наверное, поэтому сочувствия к матери у меня не возникло.

"Не знаю": что происходило в бане

Отдельно в суде обсуждались события в бане. Подсудимая рассказала, что дочь боялась воды и поэтому плакала, когда мать ее мыла. Из-за плача девочки женщина взяла металлический ковшик и ударила ребенка по голове. При этом она утверждала, что сделала это всего один раз.

Судья обратила внимание на несоответствие этой версии выводам экспертов. Согласно заключению специалистов, по голове ребенка было не менее трех воздействий.

"Вы утверждаете, что нанесли только один удар по голове, но по заключению экспертов было не менее трех воздействий по голове ребенка. Если вы один раз ударили, один раз она упала с дивана. Откуда тогда у ребенка повреждений больше в области головы? Можете пояснить?" — спросила судья.

"Не знаю", — ответила подсудимая.

Тогда судья уточнила, правильно ли она понимает позицию женщины: та говорит, что не хотела умышленно причинять дочери травму, однако сама взяла ковшик и ударила им годовалого ребенка.

"Это же не осторожные, а целенаправленные действия. Вашей дочери год, что это за меры воспитания? Вы не понимали, что будут серьезные травмы у вашей дочери? Как вы можете объяснить свой поступок?" — спросила судья.

Подсудимая ответила, что в тот период была беременна. Судья уточнила, идет ли речь о так называемом беременном психозе. Женщина ответила утвердительно.

Версия подсудимой менялась

Стоит отметить, что на разных этапах расследования забайкалка давала разные объяснения произошедшему.

В суде она настаивала, что не хотела причинять дочери серьезный вред: руку ребенок, по ее словам, мог повредить в детском стульчике, удар ковшиком был один, ожоги появились из-за купания в горячей воде, а уксус она могла случайно перепутать с детской смесью.

При этом в суде были оглашены ее прежние показания, в которых женщина описывала уже намеренные действия — в частности, несколько ударов ковшиком, столкновение ребенка с дивана и неоднократное ошпаривание кипятком. Сама Ташлыкова объясняла противоречия тем, что после произошедшего была в шоковом состоянии и оговаривала себя.

Что рассказывал отец ребенка

Гражданский супруг подсудимой в день произошедшего находился на работе.

По его словам, женщина позвонила ему и сообщила, что после купания у ребенка появились красные пятна. Мужчина приехал домой примерно в 21:00. Он увидел мать на диване вместе с дочерью. Рядом находилась бутылка.

Девочка плакала, на ее лице и голове были красные пятна. Мужчина попросил вызвать скорую помощь, но, по его словам, женщина отказалась, поскольку боялась, что детей могут забрать. Тогда он сам отправился за медиками. По дороге встретил местного жителя на машине, рассказал ему о случившемся, и они вместе вернулись домой. После этого мать с ребенком поехали в больницу на автомобиле, а отец остался дома с сыном.

Когда женщина вернулась, она уже была вместе с сотрудниками полиции. В их присутствии, как рассказывал мужчина в суде, она сказала, что случайно уронила на ребенка бутылку с белизной, которая стояла на духовке.

При этом отец утверждал, что раньше никогда не видел, чтобы женщина агрессивно обращалась с детьми, кричала на них или била их. Однако он отметил, что вспышки агрессии у нее были, но она "глушила" их постоянными перестановками мебели в доме.

Особенно тяжело звучит ещё одна деталь этого дела. Отец девочки и её бабушка отказались от статуса потерпевших. В итоге интересы годовалого ребёнка в суде представляет государство.

И от этого становится особенно тяжело. Потому что ребёнку в тот момент не нужны были ни протоколы, ни экспертизы, ни судебные заседания. Ей нужен был взрослый, который просто встал бы на её сторону.

"Уксус или белизна?"

С самого начала расследования вопрос о том, каким именно веществом были причинены повреждения ребенку, оставался одним из важных.

В приемном отделении врачи почувствовали от девочки резкий запах уксуса и первоначально предположили отравление уксусной кислотой. Мать это отрицала. Медикам она говорила только о белизне.

Позднее в суде осужденная объяснила попадание уксусной кислоты в смесь иначе. По ее словам, у нее было две одинаковые бутылочки: одна использовалась для уксуса, другая — для детского питания. Женщина предположила, что могла перепутать их и развести ребенку смесь с уксусом.

21 сентября в суде у забайкалки снова спросили, чувствовала ли она запах уксуса, когда готовила смесь. Женщина ответила, что нет. По ее словам, в тот момент у нее был заложен нос, поэтому она могла не почувствовать характерный резкий запах.

При этом судья уточняла, как женщина могла не почувствовать запах уксусной кислоты, если сама пробовала смесь, чтобы проверить ее температуру. Подсудимая не смогла объяснить, почему тогда ребенку досталась смесь с уксусом.

На предварительном следствии женщина давала еще одну версию. Тогда она говорила, что бутылочка могла ранее использоваться для уксуса и быть плохо промыта.

Позиция прокуратуры

21 сентября в Забайкальском краевом суде в прениях сторон государственный обвинитель заявил, что доказательства по делу подтверждают версию следствия. Прокуратура обратила внимание суда на последовательность травм, полученных ребенком за несколько дней, отсутствие своевременной медицинской помощи и характер повреждений.

По мнению обвинения, происходившее свидетельствует об умышленных действиях и особой жестокости. Прокурор также указал на противоречия между показаниями подсудимой на разных этапах расследования и ее версией, которую она дала в суде.

Гособвинитель просил исключить из обвинения статью 156 УК РФ о ненадлежащем исполнении родительских обязанностей, считая, что соответствующие обстоятельства уже охватываются другими предъявленными обвинениями.

В итоге прокуратура просила назначить женщине 3 года лишения свободы за причинение вреда здоровью средней тяжести и 19,5 лет за убийство малолетнего с особой жестокостью. С учетом совокупности наказаний государственный обвинитель просил назначить 21 год лишения свободы в исправительной колонии общего режима и год ограничения свободы.

Защита: "Какая мать захочет убить своего ребенка?"

У защиты была принципиально другая версия произошедшего. Адвокат 28-летней забайкалки настаивал, что действия его подзащитной не были умышленными, а потому обвинение необходимо переквалифицировать.

По мнению защитника, следствие фактически опирается прежде всего на результаты экспертиз, но при этом не исследовало другие обстоятельства, которые могли иметь значение для оценки произошедшего. В частности, адвокат обратил внимание суда на то, что подзащитная была беременна третьим ребенком.

"Не исследован важный аспект — как протекала беременность. Женщины по-разному переносят этот период: у кого-то всё спокойно, у кого-то возникают психологические проблемы. Это нужно было учитывать, ведь подзащитная была беременна. Я считаю, что ее действия не были умышленными", — заявил защитник.

Адвокат также утверждал, что у обвинения нет доказанного мотива. По его словам, забайкалка не меняла показания так, как это трактует сторона обвинения: она с самого начала предполагала, что могла повредить ребенку руку во время массажа либо после падения девочки с дивана. Защита считала, что следствие не провело четкого разграничения между этими обстоятельствами и не доказало умысел на причинение вреда.

Отдельно адвокат говорил об обвинении в умышленном причинении вреда здоровью средней тяжести. По его мнению, доказательств именно умысла на причинение такого вреда в деле нет.

"Какая мать захочет убить своего ребенка? Это требует мотива, но он не установлен", — отметил адвокат.

В итоге защитник попросил суд переквалифицировать действия подзащитной на причинение смерти по неосторожности. Такая квалификация, по позиции адвоката, не предполагает лишения свободы. Кроме того, он просил оправдать женщину по обвинению в умышленном причинении вреда здоровью средней тяжести.

Последнее слово за судом

Сегодня, 22 сентября, Забайкальский краевой суд поставил окончательную точку в деле 28-летней матери, убившей родную дочь. Женщину приговорили к 17 годам лишения свободы в колонии общего режима с ограничением свободы на 1,5 года.

Каким бы ни было это число, оно уже ничего не изменит. Годовалой девочки не вернуть, не вернуть ей детство, которое она должна была прожить рядом с мамой, не вернуть те дни и часы, которые закончились для нее болью. Очень трудно подобрать слова, когда речь идет о ребенке, который еще только начал жить. Остается только надеяться, что теперь эта история хотя бы не позволит забыть о ней — о маленькой девочке, которая сама не могла защитить себя.

Для меня эта история уже давно перестала быть просто очередным уголовным делом. Потому что, когда слушаешь, как в зале суда перечисляют травмы годовалого ребёнка, цифры постепенно перестают быть цифрами. 25–30% ожогов — это уже не строка из экспертизы. Это тело маленькой девочки. Перелом — не просто медицинский диагноз. Это ребёнок, которому было больно.

И от этого никуда не деться. Мне не жаль женщину, которая сидела на скамье подсудимых. Возможно, это слишком личная оценка для журналистского текста, но я не хочу делать вид, что после всего услышанного испытываю к ней сочувствие.

Я не знаю, любила ли она свою дочь. Не знаю, раскаивается ли сейчас. И не могу утверждать, что её каменное лицо в суде говорит обо всём, что происходит внутри.

Но я знаю, что увидела сама. И знаю, что после всех этих заседаний больше всего мне хочется говорить не о матери. Мне хочется говорить о девочке. О ребёнке, которому был всего год. Которая не успела вырасти, не успела научиться защищать себя и не успела прожить даже самое начало своей жизни.