ChitaMedia, 11 июня. Первый секретарь Забайкальского краевого комитета КПРФ Юрий Гайдук, депутат двух созывов забайкальского парламента, говорит о крае так, будто о живом человеке: у того болит сердце от распроданных недр, ослабевшего села и законов, принятых "для галочки". В этом интервью он без обиняков объясняет, почему коммунисты не верят нынешнему бюджету, зачем Забайкалью возвращаться к земле и людям, а не крутиться вокруг горнорудных гигантов, и что становится с регионом, когда власть слушает не тех, кто здесь живёт. Обо всём это — в интервью ИА ChitaMedia.
Гни свою линию
— Юрий Николаевич, давайте немножко отмотаем время назад. Вы были депутатом парламента третьего созыва и сейчас являетесь депутатом четвёртого созыва. Третий созыв — это ещё 2018 год. Почему тогда, в 2018 году, вы решили вообще пойти в краевые депутаты?
— Ну, во-первых, с одной стороны, должность обязывает. Я первым секретарём работаю с 2012 года. С одной стороны, если ты просто первый секретарь, то просто первый секретарь, а когда ты, первый секретарь, ещё обладаешь мандатом депутата, ты уже можешь и с высокой трибуны высказать позицию партии. Поэтому первый секретарь, руководитель политической партии, если он хочет добиваться целей своей партии, обязательно должен быть депутатом, в данном случае Законодательного собрания.
— И в четвёртый созыв вы пошли, чтобы доносить политику партии?
— Ну, с одной стороны, доносить позицию партии, а с другой стороны — ещё и отстаивать позицию забайкальцев, потому что мы видим, в какой ситуации экономика Забайкальского края. Потому что, кроме КПРФ, как вы сами видите, никто не высказывается открыто и откровенно о том, что происходит в Забайкалье.
— Два созыва — это уже не маленький срок. Как, по-вашему, за эти 8 лет изменился запрос избирателя к депутату?
— Запрос избирателя к депутату не изменился. То есть запросы остались всё те же — социально-экономические. А с другой стороны, избиратель уже разуверился в том, что может что-то изменить. И на сегодняшний день, к сожалению, порой голосуют за тех кандидатов, которые идут с деньгами. Даже вот когда я ездил в период агитации, сразу вопрос мне задают: а что вы нам дадите? С одной стороны, людей понять можно — если они не получат окна, то школа развалится. С другой стороны, люди недопонимают того, что всё-таки мы избираем депутата не для того, чтобы он сегодня окна поставил, а избираем для того, чтобы он принимал грамотные, продуманные законы, которые пошли бы на благо людей. Вот в советское время была такая система наказов. Когда избирался тот или иной депутат, у него были наказы от людей, и он с этими наказами шёл к исполнительной власти, клал на стол, и бюджет работал уже на конкретные запросы людей.
— Сейчас в парламенте Забайкалья фракция КПРФ крайне малочисленна — всего три человека. Как при таких условиях отстаивать свою позицию?
— Несмотря на это, всё равно надо. Мы свою позицию отстаиваем смело, открыто, откровенно. Здесь даже небольшой такой пример. Ясно, что существует партийная дисциплина. И вот как было решено на фракции "Единая Россия" голосовать, так депутат и проголосует. Но есть ещё тайные голосования. Например, тайно голосовали за кандидатуры зампредов правительства Забайкалья. Допустим, та же Щербина. Значит, мы, КПРФ, сразу сказали, что будем голосовать против. Но когда подсчитали голоса, оказалось, что не три человека, а, по-моему, где-то человек восемь проголосовали против Щербины. То есть мы выступаем, мы говорим точку зрения, мы объясняем, почему не будем голосовать, и к нам могут присоединиться и другие депутаты.
А вот в третьем созыве было гораздо интереснее — там силы были примерно равные: КПРФ, ЛДПР, у "Единой России" чуть побольше. Тогда были серьёзные дебаты для принятия того или иного законопроекта. Даже были моменты, когда мы не голосовали за тот или иной законопроект, чтобы голосов не было. "Единая Россия" делала то же самое, если не хотела принять закон. Было даже, что они вообще не приходили на заседание сессии, чтобы не принять этот закон. Но были дебаты, были споры, закон принимался.
И даже тот пресловутый закон о детях войны в той ситуации, в которой мы сейчас находимся, не был бы принят. А тогда, когда голоса были примерно поровну, всё-таки мы добились того, что закон о детях войны был принят. А сейчас у нас монополизм, но он никогда ни к чему доброму не приводил и не приводит.
Почему? Потому что, вы там бываете и сами видите, что законы даже никто не обсуждает, никто ничего не говорит — все молчат.
— А вы считаете, что партийная дисциплина — это хорошо? Ведь может быть, тот же депутат думает иначе, но получается, что свою позицию донести не может.
— Ну почему не может? В нашей партии, например, есть принцип демократического централизма. И прежде чем принять тот или иной законопроект, мы его обсуждаем. И там любой может высказаться и донести свою точку зрения. Не согласен — убеди. Но всё же меньшинство должно подчиняться большинству.
Вот в третьем созыве был законопроект, чтобы убрать с Забайкальского края 20% "забайкальских". Здесь мы очень серьёзно обсуждали и рассматривали. И Кефер тут у нас неоднократно был, и Осипов сам был, убеждали нас принять. Но если мы на фракции решили этого не делать, мы не голосовали. Мы не голосовали не против Осипова — мы смотрели на то, хорош этот закон для Забайкалья или плох. Нас интересовали МРОТники, ведь при общем повышении зарплаты они, самые незащищённые, оставались не у дел. Тогда мы приняли решение голосовать против. И, к сожалению, сейчас, я не буду называть, два наших члена фракции проголосовали за этот законопроект. Конечно, мы с ними потом очень серьёзно поговорили, потому что нельзя так делать. Но закон обсуждался внутри фракции, нам было не всё равно. А сейчас, я думаю, в "Единой России" такого обсуждения нет, потому что никто против не голосует.
Может быть, я ошибаюсь, но мне так кажется. А в третьем созыве были люди, которые и у "Единой России" голосовали против некоторых законов. Но в целом, если говорить, то партийная дисциплина должна быть.
Бюст Ленина. Фото: Абрамченко Анеты, ИА ChitaMedia
Закон закону рознь
— Один из вопросов, против которого всегда голосуют коммунисты, — это бюджет. При этом глава регионального Минфина Вера Антропова докладывает о том, что бюджет растёт, но коммунисты всё равно голосуют против. Почему?
— С одной стороны, бюджет Забайкальского края растёт. Но мы распродаём свои ресурсы. Забайкалье распродаём оптом и в розницу. У нас на сегодняшний день основным двигателем бюджета является подоходный налог. Ну и приходят уже в какой-то мере выплаты от горнорудных предприятий, которые находятся в ТОРе. Хорошо, бюджет растёт, а как мы его расходуем? И вот тут очень много вопросов — у нас не хватает денег на медицину, на образование, даже на полицию.
С одной стороны, мы эти деньги проедаем. Мы вынуждены увеличивать заработную плату, потому что растёт инфляция. С другой стороны, на наш взгляд, мы строим те вещи, которые, наверное, не необходимо строить или ремонтировать. И у нас масса таких примеров. Мы ремонтируем школу где-то на селе, всё отремонтировали, сделали, сдали, "Ура", в ладоши похлопали, через год эта школа закрылась из-за недокомплектности учеников. Мы не против ремонта школ, но если вы его сделали, то планируйте работу так, чтобы эта школа потом не закрывалась.
При этом у нас в бюджете нет серьёзной помощи сельскому хозяйству, за сохранение или возрождение которого я выступаю. Мы же совсем загубили молочное животноводство. У нас Беклемишево было, мы ещё в третьем созыве возили туда и министра сельского хозяйства, и руководителя комитета по сельскому хозяйству. Ну, давайте, вот единственная ферма осталась молочнотоварная, ну давайте её сохраним. Нет, мы ничего этого не сделали. У нас, к примеру, за 2025 год Якутия для развития молочного животноводства выделила 4 млрд рублей. Забайкальский край — ноль. У нас идут крохи, какие-то там стартапы и тому подобное. Я считаю, что бюджетные средства распределяются неправильно.
— А как было бы правильно?
— Во-первых, задержать народ в Забайкальском крае. Вот я говорю, что мы, с одной стороны, проедаем бюджет, а с другой стороны, опять-таки, почему народ уезжает. Потому что ему нет смысла тут задерживаться.
Есть такое понятие — ветеран труда Забайкальского края. Раньше мужчина должен был отработать примерно 30 лет в Забайкальском крае, а женщина — 25 лет. И всё, они ветераны труда со всеми вытекающими. А сейчас, для того чтобы стать ветераном труда Забайкальского края, надо иметь какие-то награды от Законодательного собрания, от правительства, от губернатора. А где простой работяга всё это возьмёт? Нигде не возьмёт.
Когда бы решались вопросы для сохранения человека через бюджет, мы бы за него голосовали, а за этот бюджет мы не будем голосовать никогда.
— Вы сказали, что мы распродаём ресурсы Забайкалья. Тогда как быть — не пускать в регион горнодобывающие компании и на что делать ставку?
— Забайкальский край, он, в общем-то, край сельскохозяйственный. И основное население жило на селе. В 1953 году Читинская область была награждена орденом Ленина за то, что мы произвели по тонне зерна на проживающего в Читинской области. Это тот результат, которого добивались везде в стране, потому что если регион производит столько зерна, значит, он самообеспеченный. У нас и горнорудная промышленность работала, но тогда это были государственные предприятия. И все доходы, которые они получали, были у государства. И государство за счёт этого предприятия строило те социально-культурные, бытовые объекты для населения. В Краснокаменске, в Шерловой Горе, в Хараноре. Те же кожевенный комбинат, овчинно-меховая фабрика, ТЭЦ — все они жильё строили. Мы выступаем за национализацию природных ресурсов. А на сегодняшний день что мы получаем?
Я вот задавал вопрос председателю Контрольно-счётной палаты на одной из сессий. Вот тоже надо докопаться до того, кто же всё-таки контролирует всевозможные ТОРы и РИПы. То есть те предприятия, которые у нас освобождаются на 5 лет от налога на имущество, от налога на прибыль и тому подобное.
Я боюсь ошибиться, когда это точно было, по-моему, в 2023 году, когда рассматривался бюджет, Вера Александровна Антропова сказала, что вот наконец мы получили 5 млрд дополнительно в бюджет от Быстринского ГОКа. Из чего 5 млрд? А потому что у него наконец-то прошло 5 лет, и он начнёт платить уже 5% налога на прибыль. Извините меня. Он заплатил 5 млрд, 5% налога на прибыль. Какая прибыль у него была в 2023 году? 100 млрд. Ну это же наши деньги. Почему мы на сегодняшний день всё раздаём-то? У нас практически вот вся горнорудная промышленность на сегодняшний день, кроме золота, уходит в Китай. А что нам-то остаётся? А нам ничего не остаётся. Вроде как этим режимом без налогов мы предприятия завлекаем в ТОР, но они бы и так к нам пошли. Это ещё Ленин и Маркс говорили, что если капиталист почувствует хотя бы 1% прибыли, он из шкуры вылезет, он мать родную продаст, но за эту прибыль будет бороться.
И поэтому лезут все сегодня к нам именно из-за прибыли, не для того, чтобы обогатить государство или Забайкальский край, а для того, чтобы обогатиться самим. Поэтому мы категорически против этого — недра, как записано в Конституции, должны принадлежать государству.
Юрий Гайдук. Фото: Абрамченко Анеты, ИА ChitaMedia
Ну, всё у нас плохо с сельским хозяйством, понятно. А почему бы тому же Быстринскому ГОКу не создать своё подсобное хозяйство. Возьмите любую разваливающуюся деревню, дайте им работу, технику, они вам и посеют, они вам и скот вырастят. Будет обоюдная, так сказать, заинтересованность. Нет, они не хотят этим заниматься. Это не наша профильная работа, и всё. Я задавал и в Быстринском ГОКе этот вопрос, и в "Удоканской меди". Нет, они не будут. А наше правительство и лично губернатор этого не требует. У него одно — чтобы работал горнорудный комплекс.
И поэтому я категорически против. Мы даже в нашей программе не имеем такого понятия, как развитие горнорудной промышленности. Это не наша тема. Нам надо осваивать сельское хозяйство, лесопромышленный комплекс, стройиндустрию. Ведь у нас же ничего нет. Всё завозится, и поэтому всё это дорого.
— В этом созыве был принят законопроект, ограничивающий время продажи алкоголя. Вы тоже выступали против. Почему?
— Мы всё это уже проходили, я был на партийной работе в восьмидесятые годы, когда тоже была горбачёвская антиалкогольная политика. Ни к чему хорошему она не привела, хотя в то время уже были совершенно другие условия. Но запрещение продажи, оно никогда не приведёт к тем желаемым результатам. Потому что, если человек хочет выпить, он всегда найдёт. И если в советское время самогоноваренье было запрещено, то сейчас нет.
Наряду с запретом надо что-то человеку дать, чтобы отвлечь его. С одной стороны. С другой стороны, если человек уже болен алкоголизмом, его надо лечить, в том числе принудительно. Этого мы ничего не делаем. А надо помочь человеку отвлечься от этой зависимости. Вот был на Линёвом-Озере лечебно-трудовой профилакторий — туда отправляли людей лечиться, у нас на сегодня этого ничего нет.
Опять-таки, социально-экономическая ситуация тоже провоцирует алкоголизм. С одной стороны, в деревнях работы нет и люди получают пособия. А это лёгкие деньги, они их не заработали. Получается, что у человека есть деньги, а он, во-первых, ничем не занят, во-вторых, не чувствует ценность этих денег. И люди живут по принципу: пропью, а мне государство ещё даст, а и те пропью, а мне ещё дадут. Зачем людям работать? Я вот с фермером одним разговаривал, он на неплохую зарплату не может найти пастуха. Так конечно, зачем человеку идти, если у него и так есть деньги.
Но в части ограничения продажи спиртного есть то, что я поддерживаю. Это ночные бары, клубы и наливайки. Там люди, в основном молодёжь, куролесят до утра, пьют, спать местным жителям не дают. Вот это нужно закрывать, такие заведения ни к чему.
Баба Яга против?
— Если говорить про законы, то какой из них, по вашему мнению, был принят, хотя быть принятым не должен был? Бюджет?
— Бюджет, конечно, да, но у нас есть законы, которые мы принимаем, чтобы принять, но знаем, что они работать не будут. Вот, к примеру, был принят закон о том, что нельзя курить ближе, чем 30 метров от автобусных остановок. Кто их будет проверять? Курят на сегодняшний день везде и всюду. Ну что дурью-то заниматься, кому это надо? Поэтому и получается, что законов много, но они не нацелены на исполнение, и никто их исполнять не будет.
Ещё один закон, против которого мы выступали, но который был принят, это закон против закрытия сельских советов. Президент Татарстана — первый, кто обратился к Путину с тем, что нельзя закрывать сельские советы — это основа демократии, основа народовластия. Нельзя этого делать. После этого, конечно, 33-й закон несколько переделали — кто хочет, кто не хочет. Ну мы же, Забайкальский край, бежим впереди планеты всей. Нам надо ликвидировать, так ликвидировать везде. Сколько у нас дебатов было, сколько у нас сопротивлялись депутаты? Нет, всё поликвидировали. А целесообразно это? Да это нецелесообразно.
Мы кончили даже народное управление в сёлах. А проблемы у людей остались. Раньше они бы шли к председателю совета решать какие-то вопросы, а теперь этого нет. И на сегодняшний день вот это вот самоуправление, которое построено, я бы сказал, больше на волюнтаризме, чем на мнении людей.
Ну, вот пример — глава Красночийского района Евгений Гостев. Депутаты по рекомендации губернатора Забайкальского края проголосовали, чтобы избрать его главой округа. Через 2 месяца губернатор снимает его. Смысл какой? А если бы был такой момент, чтобы тот же глава избирался всем населением, так же, как и мэр Читы избирался бы всеми горожанами, тогда бы, наверное, и требования были совершенно другие, и ответственность совсем другая. А на сегодняшний день ни требований нет, ни ответственности.
Вот простой пример. Зимой обратилась ко мне одна бабушка — под окнами у неё ставят машины и постоянно гудят. Сама она ничего не может решить — куда только не ходила, куда только не жаловалась. Пожаловалась мне. Ну, думаю, элементарно. Разговариваю с водителями. Кто-то понимает, а кто-то говорит: да вы хоть меня каждый день штрафуйте, ставил и ставить буду. Что ж делать-то? ГАИ отказывается от этого. Пошёл в Ингодинскую администрацию к Шибаеву. Такая проблема. У вас же есть административная комиссия. Нет, это нас не касается. Пошёл к Щегловой. Ну, вы же хозяйка города. Вы понимаете, что это неправильно? Понимаю. А почему не решаете? А мы не знаем, как решить. Вот отправила она, значит, письмо в Роспотребнадзор. Вот они, мол, решают всё это. Недавно разговаривали с Роспотребнадзором, а они говорят: "Да это нас тоже не касается". Кому нужна такая власть?
Когда мы элементарного для бабушки, чтоб не ставили под её окна машину, не можем решить. У нас много стало, так сказать, контролирующих и надзирающих органов, но никому до этого дела нет.
— Юрий Николаевич, вы сейчас, наверное, один из самых ярких критиков власти в общем и губернатора в частности. Помнится, даже на одном из "Прямых разговоров" (0+) вам выключали микрофон. А на чём, собственно, основывается ваша критика?
— Основная критика в том, что за управление регионом взялись люди, которые, как бы вам сказать, не совсем компетентны для этой работы.
В советское время ведь просто так со стороны люди не сваливались. Допустим, присмотрели где-то комсомольца — активный. Давайте мы этого комсомольца попробуем на работе. Берут там, допустим, в райком комсомола, смотришь, если дела пошли, ну, хорошо. Значит, далее переводят в райком партии инструктором. Инструктором поработал, посмотрели, что-то получается. А давайте мы его отправим куда-то в колхоз. Или давайте на предприятие отправим. Посмотрим, как он будет. Вот я работал инструктором, потом меня направили на предприятие. То есть присматривались, растили человека. Если у него на предприятии получается, дальше он идёт уже или по партийной, или по исполнительной власти чуть повыше. Значит, в райисполком его или ещё куда-то, или повышать свою квалификацию в высшей партийной школе.
То есть там уже человек, когда приходит, он уже подготовленный. И все, кто здесь были руководителями, включая Гениатулина, прошли этот путь. То, что его сняли, — это ещё вопрос, за что его сняли. При нём работали те люди, которые знали Забайкальский край. То есть они знали, они работали. На сегодняшний день подбор кадров, в том числе и губернатора, по-моему, идёт спонтанно.
Сейчас кадры не готовы. Кадры-варяги, и они у нас долго не работают. Они не заинтересованы в развитии Забайкальского края, они заинтересованы прежде всего в личной карьере. Я уже даже не слежу за ними, кто там у них министр, кто заместитель министра. Курс только на развитие горнорудной промышленности и не более того.
Поэтому Забайкальский край губится, и мы всё это старались говорить во всеуслышание. Вот недавно губернатор выступил, говорит: "Вот у нас даже в сельском хозяйстве есть подъём". Какой в сельском хозяйстве подъём?
Поголовье сокращается, посевные площади сокращаются, всё сокращается, ничего нет. Как мы жить-то будем с вами? Как? Когда рано или поздно кончатся эти запасы из недр. Я уже не говорю про экологию, сколько рек эти артели загубили. Вот когда кончатся полезные ископаемые, что достанется нашим детям? Сельского хозяйства нет, лесной промышленности нет, местной промышленности нет. Нам что, только обслуживать Wildberries, "Озон" остаётся?
Вот эта история с газификацией. Зачем нужна эта пустая затея. И я Гончарову ещё как-то при отчёте по газификации, это года 2 или 3 назад было, задавал вопрос, потому что ни проекта, ничего нет. Как делать? Откуда деньги?
Мы на сегодняшний день Неверова судим за то, что он своровал деньги. А кто ему дал эти деньги-то? Работы же были по концессии. То есть он должен сперва был сделать дело, а потом ему должны были дать деньги. Но я думаю, что это не Кефер и не Антропова решали.
Мы критикуем правительство и губернатора Забайкальского края не ради критики. Мы хотим, чтобы они в конце концов остановились и оглянулись на то, что творится в Забайкальском крае. И приняли бы какие-то меры для восстановления экономики Забайкальского края, а потом его развития.
Нас нередко обвиняют в том, что коммунисты только критикуют, сами же взамен ничего не предлагают. Это неверно. Проанализировав социально-экономическую ситуацию в крае, мы разработали программу первичных мер социально-экономического развития Забайкальского края современных условиях. Над этой программой трудились лучшие руководители предприятий во всех областях народного хозяйства, экономисты, кадровые работники, политологи. Мы вооружили ею всех министров и членов правительства Забайкальского края, депутатов Законодательного собрания, всех глав и председателей советов муниципальных органов, я лично вручил ее губернатору края Александру Осипову. Из полученных ответов нет ни одного отрицательного высказывания, только предложение по ее улучшению: Так в чем дело? Да, дело в том, что в крае, по большому счету, нет людей, которые смогли бы ее реализовать. "Варягам" этого не надо.
Высокое кресло федерального депутата
— Юрий Николаевич, не могу не задать вопрос. У нас в этом году большое политическое событие — это выборы в Госдуму. В прошлом году у нас было, по-моему, семь депутатов, которые так или иначе затрагивали Забайкальский край. Вот вы как политик, как житель Забайкалья, как вы можете оценить вообще работу депутатов того созыва? Я, признаться честно, не всех знаю.
— Я тоже не всех знаю, я знаю только тех, которые на сегодняшний день у нас на слуху. По тому созыву мы пошли тогда на компромисс. Нас объединяли вместе с бурятами, и мы пришли к мнению, что проходной фигурой по партийным спискам у нас будет Мархаев всё-таки.
По одномандатным округам тут немножко неправильно, я считаю, Центральный Комитет поступил. Было два одномандатных округа. Мы вообще планировали двух — Берга и Титову. Молодые все пошли бы. Но Берга заменили на борца, который выиграл Олимпиаду. А Титова и ненамного, кстати, проиграла Скачкову. А по второму одномандатному округу у нас пошёл Григорьев. Григорьев пошёл с деньгами. Григорьеву Забайкальский край пофигу, на мой взгляд. Ему надо, так сказать, было пройти, чтобы решать свои проблемы. Потому что прошло 5 лет, и чтобы Григорьев решил какую-то серьёзную проблему для Забайкальского края, этого мы не наблюдаем.
Далее у нас Василина Кулиева пошла тоже по партийным спискам, так же, как и Гурулёв. О Василине Кулиевой ни слуху ни духу не было. Сейчас Василина ушла в избирательную комиссию. Гурулёв шумел.
Но кроме шума, реальной помощи Забайкальскому краю, в том числе и в переориентации в развитии края, этого ничего не было. Поэтому, если суммировать всё в кучу, то большого влияния на развитие Забайкальского края, к сожалению, от этих депутатов не было.
Они не видели вот опять-таки того вектора развития, который надо было, и больших, в принципе, таких каких-то решений не было. На сегодняшний день мы тоже долго думали, у нас есть, так сказать, свой праймериз. Мы в своей организации задали вопрос: "Кого бы вы хотели видеть депутатом Государственной Думы?" И вот они у себя там уже на собраниях, в первичках, в местных отделениях, эти вопросы рассмотрели и вынесли предложение.
В основном, это два предложения было. На первом месте, значит, Гайдук. Так как, вроде бы, человек узнаваемый, медийный, народ его знает. На втором месте Максим Шипицын. Почему Шипицын? Потому что его мы опробовали на выборах губернатора. По понятным причинам мы не прошли муниципального фильтра, но Шипицын себя неплохо показал. Тем более он человек грамотный, работал первым заместителем прокурора Забайкалья.
Поэтому мы считаем, что если он пройдёт депутатом Государственной Думы, то это будет очень серьёзный депутат, который будет решать вопросы Забайкальского края.
Максим Шипицын. Фото: Абрамченко Анеты, ИА ChitaMedia
В прокуратуре он занимался вопросами экономики. Экономику он всю эту знает нашу. Поэтому мы рассчитываем на это. А остальные, ну, извините меня. Ну вот Гурулёв сейчас рвётся опять, Григорьев, скорее всего, пойдёт от "Справедливой России". Ну, Секержитская, о которой мы много наслышаны. Ну, ещё Цыдыпов. Паренёк, да, смотрится, герой России. Но мне его почему-то жалко.
Выборы будут довольно серьёзные, сложные. Но я ещё раз говорю, к сожалению, та компания депутатов Государственной Думы по большому счёту своей роли не выполнила. Потому что, с одной стороны, видимо, желания большого нет. А с другой стороны, опять-таки, то, что мне не нравится, обращаются к депутату Государственной Думы: "Помоги нам деньгами".
Вот депутат Государственной Думы помогает деньгами решить ту или иную проблему. А чтобы решить или принять тот или иной закон, который нужен населению, избирателям, к сожалению, это не у всех получается.
